+7 (927) 434 5843
Дополнительный телефон:
+7 (993) 403 1717
+7 (993) 403 1717
Время работы:
06:00-20:00 Пн.-Вс.
06:00-20:00 Пн.-Вс.
Адрес:
г. Казань, Шмидта 8
г. Казань, Шмидта 8
Мало я думал, когда много лет назад начал переводить некоторые из трисмегистических трактатов, что это предприятие в итоге вырастет в настоящие тома. Моей единственной целью тогда было передать наиболее значительные из этих прекрасных теософских сочинений на английский язык так, чтобы он, возможно, в какой-то малой мере оказался достойным греческих оригиналов. В то время меня больше привлекали сами проповеди, нежели множество проблем, которые они порождали; я находил большее удовольствие в духовной атмосфере, которую они создавали, чем в критических соображениях, настойчиво навязывавшихся моему уму, когда я пытался осознать их значение для истории развития религиозных идей в западном мире.
И теперь, когда я вновь беру перо, чтобы взяться за трудности «введения» для тех, кто будет столь любезен, чтобы последовать за моими, увы, весьма несовершенными трудами, я снова и снова обращаюсь к самим трактатам как к источнику обновления сил в этой работе; и каждый раз, возвращаясь к ним, я убеждаюсь, что лучшие из них достойны всех усилий, какие человек только может им посвятить.
Хотя верно, что форма этих томов — с их Пролегоменами, Комментариями и многочисленными примечаниями — соответствует научному трактату, моей целью, тем не менее, было сделать их на всём протяжении доступными для широкого читателя, даже для человека, владеющего лишь одним языком, который, не будучи учёным, может всё же глубоко интересоваться подобными исследованиями. Поэтому эти тома неизбежно уступают в точности трудам узких специалистов, насыщенным прямыми цитатами на множестве древних и современных языков; с другой стороны, они обладают тем преимуществом, что обращаются к более широкой аудитории, при этом специалисту предоставлены все необходимые указания для проверки утверждений и переводов.
И пусть общего читателя не отпугивает вводный том с внушительным подзаголовком «Пролегомены», будто бы предполагающий главы неизбежно сухого и сугубо критического характера: рассматриваемые здесь темы сами по себе представляют огромный интерес (по крайней мере, так кажется мне) и служат дополнением к трисмегистическим проповедям, нередко добавляя материал сходного характера с тем, что содержится в наших трактатах.
Некоторые из этих Пролегомен выросли из Комментариев, поскольку я обнаружил, что отдельные темы порой увлекают за собой столь пространные отступления, что их перенос в Пролегомены значительно выигрывает для самого Комментария. Однако упорядочивание таким образом накопленного материала оказалось чрезвычайно трудной задачей, и мне удалось сохранить лишь весьма слабую логическую последовательность глав; но это главным образом объясняется тем, что дошедшая до нас трисмегистическая литература сама по себе сохранена в крайне хаотичном виде, и пока я не вижу никакого надёжного способа внести в этот хаос сколько-нибудь определённый порядок.
Чтобы отличить наши тексты как от египетских «Книг Тота», так и от молитв Гермесу, относящихся к популярному египетскому культу и зафиксированных в греческих магических папирусах, а также от более поздней герметической алхимической литературы, я принял термин трисмегистическая литература вместо привычного обозначения герметическая.
Из собственно греческой трисмегистической литературы многое утрачено; то же, что дошло до нас — и из чего я постарался собрать каждый фрагмент и каждую крупицу, — может быть распределено по пяти разделам:
A. Корпус Герметикум включает то, что до работ Рейценштейна[1] было известно как собрание «Поймандрес»[2], состоящее из четырнадцати проповедей, а также «Определения Асклепия».
B. Совершенная проповедь, или «Асклепий», не сохранилась в греческом оригинале и дошла до нас лишь в древней латинской версии.
C. Существует двадцать семь извлечений из ныне утраченных проповедей, сделанных Иоанном Стобеем — языческим учёным конца V или начала VI века, чрезвычайно начитанным человеком, составившим исключительно ценное собрание выдержек из греческих авторов, при этом сознательно избегавшим любых христианских писателей. Некоторые из этих извлечений весьма обширны, особенно относящиеся к проповеди под названием «Дева Мира»; эти двадцать семь извлечений не включают отрывки из проповедей, уже сохранившихся в нашем Корпусе.
D. От Отцов Церкви мы получаем многочисленные упоминания и двадцать пять кратких фрагментов, ранее нам неизвестных, которые значительно расширяют наше представление о масштабе и содержании данной литературы.
E. От Зосимы и Фульгенция до нас дошли три фрагмента, а от первого, а также от Ямвлиха и императора-философа Юлиана — ряд ценных упоминаний.
Таковы, на первый взгляд, сравнительно скромные остатки некогда чрезвычайно обширной литературы. Однако, если мы вспомним, что эта литература в значительной мере была закрытой и хранилась в тайне, нам остаётся лишь порадоваться тому, что до нас вообще дошло столь многое; более того, как мы увидим далее, если бы не счастливая случайность — выбор неким герметическим апологетом отдельных проповедей с целью показать лояльный характер трисмегистического учения по отношению к царям и правителям, — мы не имели бы вовсе никакого герметического корпуса и были бы вынуждены опираться исключительно на извлечения и фрагменты.
Но даже располагая перед собой Герметическим корпусом, мы никогда не должны забывать, что имеем лишь малую долю трисмегистической литературы — своего рода обломки и обрывки, так сказать, того, что некогда было благороднейшим судном, бороздившим моря человеческого устремления и служившим ковчегом спасения для многих благочестивых и образованных душ.
По мере наших исследований мы будем постоянно встречать упоминания об утраченных сочинениях этой Школы, и позднее будет предпринята попытка составить представление об основных типах данной литературы.
Что касается прочих так называемых герметических сочинений — медико-математических, астрологических и медико-астрологических, алхимических, — а также перечня многочисленных изобретений, приписываемых Трижды-Величайшему, столь же многочисленных и почти тождественных тем, которые восторженное потомство приписывало Орфею в русле «чистой» эллинской традиции, — то по этим вопросам я отсылаю исследователя к Bibliotheca Græca Иоанна Альберта Фабриция[3].
Для алхимической и средневековой литературы незаменимы два выдающихся труда Бертло (М. П. Э.), а именно: Collection des anciens Alchimistes grecs (Париж, 1888) и La Chimie au Moyen Âge (Париж, 1893).
В тесной связи с развитием данной формы «герметической» традиции следует рассматривать и сочинения, а также предания о Гермесе у арабов. См. Бозобра, Histoire Critique de Manichée et du Manichéisme (Амстердам, 1734), т. I, стр. 326; также Флейшер (H. L.), Hermes Trismegistus an die menschliche Seele, Arabisch und Deutsch (Лейпциг, 1870); Барденхевер (O.), Hermetis Trismegisti qui apud Arabes fertur de Castigatione Animæ Liber (Бонн, 1873); и особенно Р. Питшманн, ученик Георга Эберса, который посвящает четвёртую часть своего труда под названием Hermes Trismegistus nach ägyptischen und orientalischen Überlieferungen (Лейпциг, 1875) рассмотрению традиции Гермеса «у сирийцев и арабов».
Рейценштейн весьма кратко затрагивает развитие этой более поздней герметической литературы на стр. 188–200 своего труда Poimandres[4].
Из фрагментарного характера сохранившихся до нас остатков трисмегистической литературы сразу становится ясно, что создание её критического текста представляет собой крайне сложную задачу; ибо, помимо самого Корпуса, тексты необходимо собирать по произведениям множества авторов. Однако до сих пор это так и не было сделано в подлинно критическом ключе; вследствие чего переводчик прежде всего вынужден отыскивать наилучшие из существующих критических изданий этих авторов, на основе которых он может выполнить свой перевод. Я надеюсь, что мне это в целом удалось; но даже при этом в текстах извлечений, фрагментов и цитат по-прежнему остаётся множество неясностей, и было бы весьма желательно, чтобы какой-нибудь учёный, специально знакомый с данной литературой, собрал бы всё это в одном томе и заново проработал труды специалистов по текстам Стобея и Отцов Церкви, вооружившись при этом собственным, углублённым знанием предмета.
Даже текст нашего Корпуса до сих пор не имеет по-настоящему критического издания; ибо хотя Рейценштейн выполнил эту работу самым образцовым образом для Corpus Hermeticum I, XIII (XIV) и XVI–XVIII, опираясь на пять рукописей и печатные тексты ранних изданий, он не счёл нужным представить нам полный текст.
Перечень рукописей, известных на тот момент, приведён в издании Харлеса Bibliotheca Græca Фабриция (стр. 51–52); в то время как Партей приводит заметки лишь о двух рукописях, которыми он пользовался при издании четырнадцати проповедей нашего Корпуса. Впрочем, широко распространено мнение, что в континентальных библиотеках могут скрываться и другие рукописи.
Однако все прежние исследования рукописей целиком перекрываются трудом Рейценштейна — его просветляющей «Историей текста» (стр. 319–327), где весь вопрос изложен с той тщательностью, которая отличает лучшие образцы немецкой учёности.
Из этого труда мы узнаём, что сохранением нашего Герметического корпуса мы обязаны одной-единственной рукописи, обнаруженной в XI веке в крайне плачевном состоянии. Целые тетради и отдельные листы отсутствовали как в начале (после гл. I), так и в конце (после гл. XVI); даже в сохранившихся страницах, особенно в последней трети, письмо во многих местах уже было неразборчивым.
В таком виде рукопись попала в руки Михаила Пселла — великого возродителя платоновских исследований в Византии, вероятно, в тот период, когда его ортодоксальность подвергалась сомнению. Пселл решил вновь пустить эти сочинения в обращение, но при этом обезопасить себя от подозрений в том, что их содержание совпадает с его собственными воззрениями. Этим объясняется своеобразная схолия к Corpus Hermeticum I, 18, которая на первый взгляд выглядит как чисто монашеское обличение Поймандра как дьявола, принявшего облик истины, чтобы увести людей с верного пути; однако её заключение выдаёт столь глубокий интерес к содержанию текста, что он не мог быть лишь сугубо филологическим.
О том, что подобный интерес в последующие века действительно существовал в Византии, можно судить по тому факту, что последние три главы, прямо оправдывающие политеизм, или, точнее, язычество, были в части рукописей опущены, и более широкое распространение получила лишь та часть Корпуса, которая могла быть на первый взгляд истолкована как неоплатонизм, приспособленный к христианству. Текст воспроизводился с бездумной точностью, так что, хотя традиция его чрезвычайно плоха, она при этом единообразна, и мы можем с уверенностью восстановить копию Пселла по текстам XIV века.
Эти трисмегистические проповеди получили более широкое поле действия с развитием гуманизма на Западе. Георгий Гемист Плифон во второй половине XIV и начале XV века перенёс неоплатонизм из Византии в Италию в качестве своего рода религии и произвёл глубокое впечатление на Козимо Медичи; а Марсилио Фичино, которого последний рано избрал главой будущей Академии, по-видимому, выполнил свой латинский перевод нашего Корпуса, опубликованный в 1463 году, в качестве первого основания для этого начинания. Козимо велел доставить греческий текст из Болгарии (Македонии) монахом — фра Леонардо из Пистойи, и он до сих пор хранится в Медичейской библиотеке.
Однако греческий текст был напечатан лишь в середине XVI века; а до того времени, на фоне огромного интереса гуманистов к этим сочинениям, возникло большое количество рукописей, стремившихся сделать текст более понятным или более изящным. Подобные рукописи не имеют никакой ценности для текстовой традиции.
[1] Рейценштайн (Р.), Поймандрес: Исследования по греко-египетской и раннехристианской литературе (Лейпциг; 1904).
[2] Различно переводится или метаморфозируется как Pœmandres, Pœmander, Poemandre, Pymandar, Pimander, Pimandre, Pimandro. Уже Патрицци в 1591 году указал, что только один трактат может называться этим названием; но, несмотря на это, плохая привычка, заложенная в первом издании (в латинском переводе) Марсилио Фичино, сохранилась до последнего издания текста Партеем (1854) и последнего перевода Чемберсом (1882).
[3] Том I, книга I, глава VII. См. четвёртое и последнее издание (Лейпциг, 1790), с не опубликованными до того времени дополнениями Фабрициуса и Г. К. Хоймана, а также многочисленными и важными дополнениями Г. К. Харлеса.
[4] Что касается герметических писаний в Pitra, Analecta Sacra et Classica, ч. II, см. R., стр. 16, прим. 4, и 259, прим. 1; а также ссылки на арабскую литературу, стр. 23, прим. 5, и 172, прим. 3.
0 комментариев